Формирование творческого мышления через способы нетрадиционного рисования у детей старшего дошкольного возраста
Иванова Светлана Валерьевна
МДОУ «Детский сад №19», воспитатель
Когда только начинался путь в профессии, меня часто посещало чувство лёгкой неудовлетворённости после занятий по рисованию. Дети старательно копировали мой образец, аккуратно закрашивали, не выходя за контуры, и честно признаться — откровенно скучали. Их работы были правильными, но какими-то безжизненными, словно под копирку. Я задала себе вопрос: где здесь творчество? Где та самая искра, ради которой мы, педагоги, и приходим в профессию? Данный вопрос привёл меня к долгому и увлекательному пути освоения нетрадиционных техник рисования. И сегодня я с уверенностью могу сказать: именно через нестандартный подход к изобразительной деятельности у старших дошкольников расправляет крылья творческое мышление.
Старший дошкольный возраст — период расцвета воображения. Ребёнок 5–7 лет уже способен создавать оригинальные образы, выходить за пределы привычных схем, комбинировать, фантазировать. Но очень часто этот природный дар блокируется страхом: «А правильно ли я делаю?», «А так можно?», «А у меня получится как у воспитателя?». Традиционное рисование с его ориентацией на образец и чёткими критериями оценки неизбежно порождает этот страх. Нетрадиционные техники работают иначе. Они легализуют ошибку, превращают случайность в художественный приём, а отсутствие шаблона — в пространство для смелых экспериментов.
Когда ребёнок рисует не кисточкой, а мятой бумагой, зубной щёткой, собственной ладошкой или восковой свечой, он перестаёт бояться. Он начинает исследовать. А исследовательское поведение, как известно прямая дорога к развитию дивергентного мышления, то есть способности находить множество решений одной задачи. Именно в этом, а не в техническом совершенстве рисунка, я вижу главную ценность нетрадиционных техник. Свою работу я выстраиваю как долгосрочный проект «Творческая лаборатория». Мы не просто рисуем — мы экспериментируем, задаём вопросы, ищем неожиданные сочетания. Принцип, который я стараюсь донести до каждого ребёнка, звучит просто: «Здесь нет неправильно. Здесь есть интересно и очень интересно».
Начинаем мы всегда с самого простого и чудесного — кляксографии. Я разбрызгиваю гуашь на лист, дети смотрят и вдруг начинают видеть в бесформенных пятнах: «Это медуза!», «А тут летучая мышь!», «А здесь дракон прячется!». Задача ребёнка не угадать, а дорисовать пятно до узнаваемого образа. Кто-то добавляет один штрих, кто-то превращает кляксу в сложную композицию, тем самым запускается механизм воображения. Я часто говорю детям: «Ваша клякса — загадка, которую вы сами придумали и сами разгадали». И вижу, как загораются глаза даже у тех, кто обычно стесняется рисовать «как все».
Следующий этап — монотипия. Данная техника отпечатка: складываешь лист пополам, на одной половине рисуешь гуашью, прижимаешь и получается симметричное изображение. Казалось бы, простая манипуляция. Но сколько открытий она несёт! Дети впервые сталкиваются с тем, что рисунок может возникнуть сам, почти волшебным образом, а задача художника — не создать, а увидеть и немного доработать. Мы рисуем бабочек, цветы, сказочные замки. И каждый раз я спрашиваю: «А что ещё может получиться таким способом?». Так рождаются гипотезы, которые мы тут же проверяем.
Огромный простор для творческого мышления даёт рисование на мокром листе. Акварель растекается, смешивается, образует причудливые переливы. Здесь невозможно предсказать результат на сто процентов, и это замечательно. Ребёнок учится принимать неожиданность, адаптировать замысел под реальность, видеть красоту в непреднамеренном. Однажды девочка рисовала закат, а краска растеклась так, что получилось похоже на северное сияние. Она сначала расстроилась: «Не получилось!». А потом мы вместе рассмотрели, подумали, дорисовали несколько елей и вышел удивительный зимний пейзаж. С тех пор её любимая фраза: «А может, это даже лучше, чем я хотела».
Особое место в нашей лаборатории занимает граттаж — процарапывание рисунка по восковому фону. Техника требует усидчивости, точности движений, но главное она работает на символическом уровне. Ребёнок буквально «добывает» изображение из темноты, проводит линию и появляется свет, форма, смысл. В граттаже нет места шаблону. Даже если дети задумывают один сюжет, в процессе процарапывания он неизбежно трансформируется, обрастает деталями, становится уникальным.
А ещё я очень люблю ниткографию. Мы опускаем шерстяную нитку в гуашь, выкладываем на одной половине листа причудливый узор, накрываем другой половиной, прижимаем и вытягиваем нить. Получается абстрактное изображение, в котором каждый видит своё. Дети учатся тому, что у одного и того же пятна могут быть разные интерпретации, и все они имеют право на существование.
Мне было нужно, чтобы родители не оставались в стороне от этого увлекательного процесса. Слишком часто я слышала дома: «Ну что это за мазня?», «Почему у тебя солнце зелёное?». Это не критика, это просто непонимание. И я решила провести мастер-класс «Волшебные отпечатки».
Мы пригласили родителей в нашу лабораторию. Я раздала им… картофель. Да-да, обычные половинки картофеля с вырезанными простейшими формами. И началось волшебство. Взрослые, привыкшие контролировать и оценивать, вдруг оказались в ситуации, где нет образца, нет инструкции, есть только краска, бумага и желание сделать красивый оттиск. Они смеялись, когда отпечаток получался смазанным; удивлялись, как по-разному смотрятся одни и те же формы в разном цвете; помогали друг другу придумывать композиции.
Мастер-класс стал поворотным моментом. Родители перестали спрашивать: «На что это похоже?» и начали спрашивать: «Как ты это придумал?». Они стали нашими союзниками, а дома — терпеливыми и заинтересованными зрителями. И дети почувствовали эту разницу.
Что мы видим в итоге? Я не буду приводить здесь сухие цифры и проценты. Скажу о том, что вижу своими глазами, работая с детьми на протяжении нескольких лет. Во-первых, исчез страх чистого листа. Дети перестали говорить: «Я не умею рисовать». Они подходят к листу бумаги с исследовательским интересом: «А что сегодня будет?». Ребята знают, что у них получится, даже если они не знают заранее, что именно. Это и есть творческая смелость.
Во-вторых, дети научились комбинировать. Они не ждут готового рецепта, а сами предлагают: «А давайте попробуем нарисовать солью, а сверху акварель?», «А можно сначала сделать отпечаток листиком, а потом дорисовать фломастерами?», то есть переносят освоенные приёмы в новые контексты, что является прямым признаком сформированности творческого мышления.
В-третьих, изменился словарь. В речи детей появились слова «фактура», «оттенок», «композиция», «замысел». Они могут объяснить, почему выбрали ту или иную технику, какой эффект хотели получить и что в итоге случилось. Дети рефлексируют собственный творческий процесс, а это уже уровень, близкий к профессиональному художественному мышлению.
В-четвёртых, и это самое главное, творческое мышление перестало быть для них принадлежностью только рисования. Дети стали более изобретательными в игре, в конструировании, в решении бытовых задач. Они не боятся пробовать новые способы, предлагать нестандартные варианты, отстаивать свою идею. Творчество стало стилем жизни, а не занятием по расписанию.
Оглядываясь назад, я понимаю, что нетрадиционные техники рисования были для меня не самоцелью, а средством. Средством растормошить застывшее, шаблонное мышление, вернуть детям ту природную креативность, с которой они приходят в мир, но которую так легко потерять под грузом «правильности. Таким образом, формирование творческого мышления через нетрадиционное рисование — путь длиною в детство. И я счастлива, что могу быть проводником на этом пути, каждый день убеждаясь в простой истине: каждый ребёнок — художник. Только не все об этом знают. А наша задача — помочь им узнать.
Список литературы:
1. Выготский Л.С. Воображение и творчество в детском возрасте. — М.: Просвещение, 1991. — 93 с.
2. Давыдова Г.Н. Нетрадиционные техники рисования в детском саду. — М.: Скрипторий, 2007. — 72 с.
3. Комарова Т.С. Детское художественное творчество. — М.: Мозаика-Синтез, 2005. — 120 с.
